Тропа мужества 2025 Лето. 100 км

Пеший марафон 100 км за 24,5 часа с 15 кг рюкзаком. 1 место!

Летом 2025 года, с 20 по 22 июня, состоялся очередной этап легендарного пешего марафона по пересечённой местности — «Тропа мужества». Для меня этот год был особенным: ровно десять лет назад, в июне 2015-го, я впервые прошёл Тропу вместе со своей будущей женой Олей. Тогда мы преодолели 70 км и заняли второе место. Та Тропа была для меня самой сложной, так как я понятия не имел, с каким психологическим вызовом мне предстояло встретится. И тогда я ещё не знал, что Тропа станет неотъемлемой частью моей жизни. С тех пор прошло ровно 10 лет, и ни одного года без участия. Ни одного года без испытания. Ни одного года без попытки понять себя глубже. Для меня этот этап стал четырнадцатым по счёту. И каждый из них — как новый урок.

На Тропу я поехал вместе с Игорем Русляковым, с которым знаком по Нейской Тропе 2020 года. Я захватил его с работы. Также планировал подобрать в Обнинске Павла Кучука, который и убедил меня выбрать именно 100 км, но он сказал, что машина в порядке и он доедет сам.

Старт Тропы мужества 2025 года состоялся в посёлке Дугна — утопающем в зелени уголке Калужской области, где река Ока стремительно течёт меж холмов, лесов и полей. Это место уже давно стало для меня родным — каждый раз, возвращаясь сюда, будто возвращаешься домой, только дом этот — из болотных бродов, крутых перевалов и бесконечных верст под ногами.

В этом году организаторы «Тропы мужества» предложили участникам разнообразные дистанции: от 10 до 100 километров — 10, 30, 50, 80 и даже 100. Некоторые — с обязательным весом рюкзака на всей дистанции (не менее 10 кг), другие — свободные трейлы, где можно было бежать почти без минимального обязательного веса. Какие-то дистанции были и как с весом, и как трейл. Но для меня всегда был один выбор — самые сложные варианты. Только 80 или 100 километров. И обязательно с весом. Да, в этом году сотню объявили только как трейл, но я хотел пройти её так, как она звучит в моём сердце — по традиционным троповским правилам, с нормальным рюкзаком за спиной, словно сама Тропа требует этого от меня.

Для меня это был особенный вызов. Ранее в 2021 и 2023 я дважды заявлялся на сотку в Дугне и оба раза сходил на 70 км. Пройти её мне удалось лишь однажды в 2022 — когда я зарегистрировался на 150 км. Тогда, по официальным данным, я сошёл, так как не прошёл все 150 и сошёл на 100 км. Но в душе я знал, что я прошёл именно 100 километров. В 2024 же 100 км и вовсе не было. Было 80 км, на которых я занял третье место. И вот теперь, спустя годы, я снова стоял перед выбором. Неужели на этот раз может получиться?

Колебания были. До последнего дня я не мог решиться. Мысли метались между 80 и 100 км, будто два голоса внутри вели бесконечный диалог: «Ты готов?», «А ты сможешь?». Лишь в последние минуты перед полуночью я всё-таки нажал кнопку регистрации и выбрал 100 км с весом. Это решение далось непросто, но на самом деле очень помог в нём Павел Кучук — человек, с которым мы прошли сотку из 150-километровой дистанции в 2022 году. Он верил в меня, говорил уверенно: «Давай. У тебя получится. Вместе дойдём, как в тот раз». Мы договорились идти вместе до конца, как раньше. Он парень мощный — сотку в 2023 без рюкзака пробежал за 16 часов. Я честно предупредил его, что я буду медленнее его, потому что хочу соблюдать традиционные правила — минимум 10 кг на всём протяжении. По-другому — никак. Это мой принцип. Это то, что связывает меня с духом Тропы. Вода и еда добавляли вес, поэтому на старте мой рюкзак потянул на целых 15 кг. Много? Да, немало. Но я знал: если хочешь чувствовать каждой клеточкой, что ты действительно идёшь через себя, нужно нести не только нагрузку, но и ответственность за свой выбор.

Это был не просто маршрут. Это был вызов себе. Вызов усталости, которая уже ждала впереди. Моя задача была не просто завершить дистанцию, а выложиться полностью, чтобы по максимуму перезагрузиться в непростой период в жизни. Я не рассчитывал на призовое место — главная цель — ушататься по полной, психологически не сдаться на 80 км и успеть финишировать до полудня воскресенья. У каждого свои задачи на тропе, у меня они были именно такими.

Но перед началом Тропы небеса словно решили испытать нас заранее. Все предыдущие дни лили дожди. Казалось, что нас ждёт не просто тропа, а настоящая «ГидроТропа» — марафон сквозь водные потоки, стекающие с холмов, и высокую по пояс (а то и по плечи) траву с росой, от которой ты сразу становишься мокрый. Алексей Пухович поздравлял нас всех с Гидротропой. Он был рад, что, «Наконец, удалось договориться с небесной канцелярией о такой погоде». И когда я проснулся утром 21 июня в 3:30 утра, машина, в которой я ночевал, слушала барабанную дробь капель по металлической крыше. Сквозь запотевшее окно я смотрел наружу и думал: «Блин, ну и погодка… Жесть. На что мы подписались?» Но тут же, внутри, теплилась другая мысль — огненная искра вызова: «Вот это будет настоящий этап. Прям то, что нужно».

На стартовом рубеже собралось всего 8 отчаянных парней, решившихся идти на 100 километров. Ещё примерно 20 участников выбрали 80-километровую дистанцию. Всего же заявились триста двадцать человек, но испытателей, готовых пройти полностью сквозь грязь, воду и усталость, оказалось совсем немного.

Сотники и восьмидесятники собрались у старта рано — по плану, в пять утра должен был быть старт. Тем временем, у участников на 30 и 50 километров старт был чуть позже — в семь утра. Они могли позволить себе лишние два часа сна, и, наверное, многие ими воспользовались. Их дистанция начиналась немного иначе, со своими особенностями маршрута. Только после наших первых 50 км у нас были общие участки тропы. А то, что нас ждало на первых 50 км — видели только 80-ки и сотники. А десятикилометровая группа вообще стартовала самой последней — в девять утра. Но у них первые несколько километров совпадали с нашими. И ниже вы узнаете, какие именно. А они были непростые.

Перед стартом я ожидал встретить многих знакомых, с кем раньше ходили вместе. Я был уверен, что кто-то приедет из нашей Троповской братвы, с которыми шли в 2023 и в 2024 годах, но никого не было. Среди тех, кого я ждал, был и Паша Кучук, кто окончательно склонил меня заявиться именно на сотку. И вот, когда до старта оставались считанные минуты, его всё ещё не было. Сначала я думал, что он просто задержался по дороге. Но нет — судьба распорядилась иначе. Потом, уже после финиша, я узнал: его машина сломалась так серьёзно, что никаких шансов доехать не было, и ему было уже не до Тропы.

В 4:30 начался инструктаж — сбор последних сил, напутствий от организаторов и обмена взглядами между участниками, полными как решимости, так и внутреннего трепета. А в 5:10 — старт! Небо уже успокоилось, дождь смолк, но его след остался повсюду: трава блестела росой, земля мягко пружинила под ногами, а ручьи вышли из берегов, будто тоже спешили куда-то вместе с нами. Мы шли по мокрому, по живому.

Когда меня спрашивали, почему я выбрал именно сотку, да ещё и с рюкзаком за спиной, в такую непростую погоду — ведь не первый год знаю эту тропу, и два раза уже сходил на 70 км, — я честно отвечал, что колебался между 80 и 100 и даже Игорю говорил ещё за месяц до Тропы, что сотка это жёстко, а тут он удивлённо мне говорил: «Меня отговорил идти на сотку, а сам заявился?». Но я говорил, как есть, что меня мой знакомый всё же убедил идти на сотку. И тогда, на первых километрах пути между теми, с кем я шёл рядом, ходили шутки, типа «Лежит где-то Пашка, попивает кофеёк и желает удачи Стасу». И правда, странная вышла ситуация: тот, кто меня сподвигнул на сотку, сам не приехал. Но теперь мне предстояло пройти это одному. И самое сложное ожидало в конце, именно в конце, если ты идёшь с кем-то, то это очень сильно помогает психологически. Вместе труднее сдаваться. Особенно к концу. Но жизнь есть жизнь. Было — то, что было. И я, собрав всю решимость, принял ситуацию такой, какой она была. Я принял решение идти на сотку в любом случае, и очень сильно постараться не слиться на 80 км. И только воля — в помощь.

Первое препятствие в самом начале Тропы

На первом километре Тропа сразу же предложила небольшую речку. Ничего серьёзного, но при мокрой траве — вполне себе начало. Некоторые участники пытались перепрыгнуть через воду, чтобы не намочить ноги. У всех без исключения это заканчивалось одинаково — брызги и мокрая обувь. Я же шёл в высоких сапогах, и для меня эта преграда оказалась просто переходом из одного берега в другой. Один шаг — и я уже на том берегу, даже толком ничего не заметив. Рядом был ещё парень в сапогах, только чуть ниже моих. Он тоже попытался пройти без потерь, но глубина оказалась обманчивой. После переправы он стоял и выливал воду, аккуратно вытряхивая её из обуви. Первый километр позади. И пусть это была всего лишь маленькое препятствие, но именно такие моменты задают настроение всем ста километрам вперёд.

Кабанья горка

На тропе, как и в жизни, всегда найдётся что-то, что заставит тебя сжать зубы и идти сквозь. И в этот раз их было предостаточно — этих испытаний, которые словно специально поджидали нас. Но особенно памятным стал один из первых участков маршрута — знаменитая «кабанья горка». Название само по себе уже звучит как предупреждение: тут не просто подъём, тут сама природа будто проверяет, готов ли ты к настоящему вызову.

В 2022 году я преодолевал это место в рамках 150-километровой дистанции — старт был вечером пятницы. В темноте, под свет фонарика, я карабкался вверх, ничего не видя вокруг, кроме луча фонарика и мокрых корней под ногами. Тогда мне казалось, что это просто ещё одна часть ночного кошмара, которую надо пережить. Но в этом году судьба подарила шанс увидеть эту горку в её истинном свете — при дневном свете.

И вот, когда я оказался наверху, я понял: красота здесь жестока и величественна одновременно. Передо мной расстилалась картина, достойная холста — берег реки, покрытый росой, река Ока, извивающаяся вдалеке, и леса, уходящие в бесконечность. Уклон под семьдесят градусов — это не просто подъём, это почти вертикальная стенка для человека, особенно с рюкзаком за спиной. Уже после финиша я слышал истории, как кто-то там застревал надолго, кто-то выругивался. А у меня на этом подъёме в какой-то момент даже заболела почка. Ведь подъём мы прошли на скорости, почти без пауз. И, само собой, это дало о себе знать, но вскоре боль ушла.

Эти первые километры были важны не только как начало пути. Здесь рождался ритм следующих километров. Мы даже обсуждали это между собой, что после такого обалденного начала, дальше все остальные препятствия должны ощущаться намного легче. Поэтому, хорошо, что это было именно в начале Тропы, а не в конце.

О Тропе. Об участниках. О разном

Часто мне задавали вопросы: «Стас, ты реально пойдёшь на сотку? С рюкзаком-то? В такую погоду? Может, всё-таки на 80-ти км пойдёшь в лагерь на финиш, а не на третью петлю?». Мне хотелось ответить уверенно — «Да, намерен идти до конца», — но, если честно, внутри не было той самой 100% уверенности. Память ещё хранила воспоминания о прошлых попытках в Дугне, где я сходил с 100 километровой дистанции на 70 км. И всё же я шёл, опираясь только на текущий момент, не заглядывая вперёд, не думая о том, что будет на 60-80 км.

На 22,5 километре маршрут свернул в сторону Свято-Казанского женского монастыря. Нужно было сделать поворот налево и пройти небольшой отрезок до святого источника святой Евфросинии — там находилась очередная КТС, контрольная точка селфи. Это такая точка на маршруте, где ты должен сфоткаться на телефон, чтобы доказать, что прошёл именно этим путём, а не срезал где-то по сторонам. Проверить всех судьями невозможно, поэтому такие точки — хороший способ убедиться, что никто не нарушил трассу. Особенность этой КТ была в том, что после фотографирования нужно было вернуться обратно тем же самым маршрутом. Получалось, что мы немного вышли из общей линии дистанции, сделали небольшой крюк. И вот, как раз на этом повороте, когда мы с Игорем и Василием собрались свернуть, встретились с лидерами — Александром Евдокимовым (80 км) и Дмитрием Есиповым (100 км). Они шли быстро, и Саша даже удивился и сказал мне: — «О, ты уже тут впереди бегунов?» Поговорил с ними, выяснил, что я второй среди сотников. В голове промелькнуло: «Второе место среди сотников? Серьёзно?». Но внутри сразу же пришла мысль: «Да ладно, всего 22 км пройдено. Это ещё ничего не значит». Первые тридцать километров на Тропе — это как начало фильма. Все бодрые, все в темпе. Многие держат хороший ритм, пока организм ещё не понял, что его ждёт. А потом начинается настоящая проверка— кто выстоит, кто сдуется, а кто сможет удержать себя в строю. Я-то уже знал этот расклад. Проходил не раз. Знал, что легко быть быстрым на старте — сложно оставаться им ко второму десятку часов, особенно после 50 км. Поэтому, несмотря на приятный момент и неожиданную позицию, я не строил себе абсолютно никаких иллюзий.

Первые 45 км я шёл с Игорем Русляковым и Василием Сенькиным. С Игорем я был связан воспоминаниями о Нейской Тропе — там, в 2020 году, мы прошли 86 км плечом к плечу по Костромским болотам. А Вася часто попадал в мои ролики, потому что наши пути часто пересекались на разных Тропах. Оба они участвовали на 80 км, но первую половину Тропы мы были вместе, поддерживая друг друга и обсуждая всё подряд — от воспоминаний прошлых этапов Тропы и маршрута до того, почему вообще мы все продолжаем ходить на Тропу на такие дистанции как 80 или 100 км с рюкзаком за спиной.

Также на первых километрах мы иногда шли и с другими участниками. Встречи были короткими, но именно такие моменты добавляли ощущение общего движения — будто все мы, каждый со своей скоростью и задачей, участвуем в одном большом событии. Фотографии этих случайных пересечений есть — кто-то в кадре проходит мимо, кто-то рядом останавливается, кто-то уже уходит вперёд. Эти моменты на фотографиях — не постановочные. Просто жизнь Тропы: ты идёшь, кто-то тебя обгоняет, кто-то рядом, кто-то впереди.

На маршруте было всё — от ровных просёлочных троп до настоящего лесного хаоса. То и дело под ногами менялась земля: то мягкая трава, то скользкая глина, то вовсе корни деревьев, переплетённые между собой, будто решётка. Особенно запомнились холмы. Каждый из них давался по-настоящему тяжело. Подъёмы были крутыми, а спуски — опасными. Порой приходилось не столько идти, сколько аккуратно сползать вниз, чтобы не уйти в полёт вместе с комьями земли. Бурелом встречался часто — поваленные деревья, спутанные ветви, острые сучья. Пробираться через это можно было только зигзагом, обходя препятствия или перелезая через них. Иногда приходилось буквально протискиваться между стволами, чувствуя, как рюкзак цепляется за каждую ветку. Леса были разные — то такие, где легко дышится и слышно пение птиц, то густые, где даже дневной свет еле пробивается сквозь кроны.

Ещё были бобровые плотины. Их я не ждал, но они встретились не раз. Каждая — это маленький вызов: где пройти, где перепрыгнуть, а где просто намочить ноги, потому что уже неважно. Вода в таких местах стояла тёмная, холодная, и казалось, что бобр где-то рядом наблюдает, недовольный тем, что его плотину кто-то нарушает.

Наша группа разделилась. 45-55 км

Хоть мы и шли втроём, но у каждого свой темп. На 45-ом км у Игоря он был быстрее, и он ушёл вперёд, а мы с Васей решили сделать хороший привал, чтобы перевести дух, перекусить, дать телу восстановиться. Мы надеялись собраться и догнать его, но силы, как вода между пальцев — ускользают, когда пытаешься их удержать. Так мы и остались позади. Игорь потом рассказывал, как в какой-то момент обернулся и нас не увидел. Кричал, звал, но мы уже не слышали. Он ждал немного, потом решил идти дальше. А нам нужно было просто выдохнуть. Найти своё второе дыхание. То самое, которое приходит после усталости, после того, как кажется, что ноги больше не поднимутся.

После привала мне стало легче — я чувствовал, что могу идти. А вот Васе требовалось больше времени. Он сильно устал. Наверное, шёл немного не в своём темпе. На Тропе очень важно найти и почувствовать свой темп. Под чужой темп можно подстраиваться, но надолго ли тебя хватит? Вскоре мы сделали ещё один привал. Мы выпили по чашечке чаю, и дальше я сразу был готов идти. Василий всё понимал и сказал, чтобы я шёл без него. И я пошёл один. В течение получаса мы сначала потеряли Игоря, а потом я оставил и Васю. Полчаса — и вот уже все шли отдельно своим темпом.

На тот момент я знал: впереди меня — трое. Дмитрий Есипов, сотник, быстро шедший вместе с Александром Евдокимовым, который шёл 80 км, и Игорь, тоже на 80-ке. Значит, я — второй среди сотников. Эта мысль удивляла. Как это получается, что я иду в хорошем темпе, несмотря на 15-килограммовый рюкзак за спиной? Ведь за мной, должны были идти те, у кого рюкзаки легче. Но нет — я шёл, и шёл уверенно. Уже один. Лишь с собой и своими мыслями и тропой, которая вела меня вперёд.

После того, как я оставил Василия и пошёл дальше один, дорога снова бросила мне вызов. Впереди встала новая серьёзная преграда — запрудина. Я достал из рюкзака сапоги — те самые, в которых прошёл первые 20 километров дистанции. До этого сменил их на кроссовки, но теперь я вновь вернулся к ним. Я решил попробовать пройти запрудину вброд, надеясь, что толщина воды окажется не такой уж страшной. Но едва пройдя половину, я понял — шансов на сухую переправу почти нет. Проверив глубину палкой, я убедился в худшем: вода доходила до пояса. Замочиться целиком — не лучший вариант, когда впереди ещё долгие километры. Ходя взад-вперёд, я внимательно осмотрел берега. Где-то среди кустов над водой я заметил бревно, покоящееся между двумя сторонами. Оно выглядело не самым надёжным мостом, но другого пути не было. Я собрался с духом, аккуратно ступил на него, чувствуя, как под ногами дерево слегка качается. Сердце замерло на секунду — одно неверное движение, и ты уже в воде с рюкзаком и камерой. Но интуиция и немного удачи помогли мне пересечь этот импровизированный мост. Сапоги так и остались на мне — я даже не стал их снимать. Просто шагнул дальше, будто ничего особенного и не случилось.

Однако запрудина оказалась лишь началом следующего испытания. За ней расстилалось поле, где взошла кукуруза, а под ногами скрывалась настоящая ловушка. После недельных дождей чернозём превратился в плотную массу грязи, которая прилипала к сапогам, как будто сама не хотела отпускать меня в путь. Каждый шаг давался всё труднее — сапоги становились тяжелее. Я шёл медленно, с усилием, но без права на остановку. Поле казалось бесконечным, грязь сопротивлялась, но я всё равно продолжал двигаться.

Переправа на 55 км

На 55-ом километре в пол шестого вечера мой путь преградила река Дугна. Это была обязательная переправа. Спуск был крутым, резким, почти как обрыв вниз. Я остановился, чтобы перевести дух и собраться с силами. Я не стал мочить кроссовки и решил переобуться в кроксы. Вода оказалась по пояс, а местами даже чуть выше. Мои кроксы скользили по грязи и пытались выскользнуть из ног и навсегда остаться заключёнными в ил. Но я с большим трудом удержал их, несмотря ни на что. Мне повезло — мои кроксы остались со мной, хотя вытащить их из ила было делом не одного усилия. Я выбрался на берег, немного запачканный, но всё же цел и невредим, готовый двигаться дальше. На тот момент в пути я уже был более 12 часов.

Передо мной уже прошли участники более коротких дистанций — тридцатикилометровые и пятидесятники, чьи маршруты пересекались с нашим на этом участке. У нас, сотников и восьмидесятников, была своя уникальная петля — первые 50 км мы шли по своему особому кругу, потом выходили на общую трассу, где шли те, кто выбирал меньшие дистанции. А дальше, на финишную прямую, нас ждала ещё одна, завершающая двадцатикилометровая петля. То есть здесь, на этой переправе, нас было больше около 200 человек. И каждый оставил свой след — берег был покрыты грязью, и это был небольшой сюрприз для тех, кто переходил эту переправу в конце.

После переправы я позволил себе короткий отдых — пообедал, дав организму передышку. И тут, Тропа подбросила мне вызов. После переправы из воды вышли два человека. Это были братья Сересевы — Андрей и Сергей, оба шли на 100 км. По сравнению со мной, как мне казалось, они выглядели бодрее, свежее, будто только что начали путь, а не прошли уже половину пути. Рюкзаки у них были намного легче моего, движения — уверенные. Они, казалось, не чувствовали веса, усталости и боли.

Я же смотрел на себя со стороны: спина тяжелела от 15-ти килограммового рюкзака, колено уже вторую десятку километров напоминало о себе ноющей болью, ноги гудели, как старые верёвки. И вот они — эти двое, которые сейчас могут запросто обогнать меня, и тогда я опущусь с воображаемого второго места на четвёртое. И тогда, как будто внутри меня кто-то щёлкнул выключателем — проснулось что-то большее, чем просто желание дойти. Проснулся спортивный интерес. Изначально задача была проста: просто дойти и не сдаться. Теперь же я хотел бороться. Хотел доказать, что могу быть среди тех, кто не просто дошёл, а сделал это с достоинством. Ведь для меня этот год был юбилейным — десятый подряд год участия в Тропе. Как символично было бы занять какое-нибудь призовое место!

Я знал: тот, кто шёл первым, был здесь полтора часа назад. Он точно должен дойти до финиша. А я — второй. Либо… либо я стану четвёртым. Не задумываясь, я закончил обед, собрался и двинулся вперёд с мыслью, что за мной следят двое соперников. Я начал часто оглядываться назад, проверять — не маячат ли сзади знакомые фигуры. Я был один. Только я, тропа, и сердце, которое снова забилось быстрее, словно предвещая, что эта история ещё не закончена.

После переправы. 55-70 км

Вскоре после переправы, в том участке, где нужно было свернуть на старую Екатерининскую дорогу (знакомое место для тех, кто также ходил Дугнинскую Тропу и осенью 2024-го), я немного сбился с пути. Сам того не ожидая, ушёл с проложенной трассы, по которой шли 30-ники и 50-ники, и углубился в лес. Бурелом здесь был особенно густым, переплетение поваленных деревьев напоминало запутанный лабиринт. В какой-то момент я подумал, что иду по следам тех, кто прошёл раньше — утром и днём. Но когда взглянул под ноги более внимательно, я понял, что следы на земле были не от ботинок, а явно кабаньи. Крупные, широкие отпечатки мягкой ступни, размазанные в грязи. Проверяю навигатор — красная линия маршрута ушла в сторону. Я сбит с трека. Сначала не спеша, почти с любопытством, выбираюсь из чащи, вижу просвет впереди — свет, пространство, как будто дорога совсем рядом. На мгновение мне даже показалось, что я выхожу прямо на Екатерининскую дорогу. Но нет… Это была поляна, как бы лужайка, расстилавшаяся посреди леса.

И тут я их увидел — кабанов. Целую стаю. Не меньше двадцати. Мелкие, ещё щенята, резвились, сталкивались друг с другом, визжали. А чуть поодаль, среди высокой травы, маячили три-четыре крупных силуэта — взрослые кабаны, темные, массивные, с мощными спинами и короткими ногами. Стая мелких вдруг рванула в мою сторону — с тревожным визгом и шлёпаньем копыт по земле они пронеслись в 5 метрах от меня. Кабанята скрылись в чаще, а старшие, оглянувшись на меня, последовали через некоторое время за ними. Поляна опустела. Большие кабаны были где-то рядом в кустах, они фыркали и урчали. Я замер. Первые секунды — это паника. Сердце бьётся где-то в горле, мысли скачут. Я понимал: если они решат, что я вторгаюсь на их территорию, может случиться всё, что угодно. Где-то в голове всплыли истории — как кабаны нападают без предупреждения, как сбивают с ног и уходят, оставляя человека лежать. Я внутренне приготовился — не побежать же, в самом деле, с 15-ти килограммовым рюкзаком за спиной. Да и куда? Только бы не спугнуть их больше, чем уже спугнул.

Я вышел на открытую поляну, чтобы видеть всё вокруг. Чтобы ни одно их движение не застало меня врасплох. Я чувствовал себя глупо и смело одновременно. Кабаны, к счастью, не восприняли меня как серьёзную угрозу. Я покружил по поляне ещё некоторое время, прежде чем осознал, что всё позади. Андрей Беловинцев потом сказал, что мне просто невероятно повезло — такие встречи заканчиваются не всегда так мирно. Оправившись от потрясения, я быстро нашёл ориентиры, сверился с картой и выбрал направление. Шаг за шагом, осторожно, но уверенно вернулся на тропу.

После леса, я вышел на открытое поле. Воздух сразу стал другим — свободнее. Посреди поля, чуть в стороне от маршрута, мирно паслись коровы. Они стояли кучкой, медленно пережёвывали траву и даже не обращали на меня внимания. Поле было огорожено электрооградой — так называемым «электропастухом». Две проволоки, едва заметные на фоне зелени. Осенью прошлого года мы уже проходили здесь — тогда кто-то из участников аккуратно приподнял нижнюю верёвку палкой, чтобы остальные могли пролезть без риска. Я решил сделать то же самое: достал свою палку, попробовал аккуратно приподнять провод. Только вот что-то пошло не так — раздалось лёгкое щёлк, и меня круто пробило током. 12 вольт — не смертельно, но достаточно, чтобы вздрогнуть и выругаться. Не ожидал, честно. Думал, что 12 вольт это не сильно. А оказалось — вполне себе ощутимо. Коровы, к счастью, были далеко. Где-то слева, у дальнего края поля. Никто не подходил, никто не окружал. Просто жевали траву. Мне же оставалось только поскорее пролезть под нижней проволокой и пересечь поле.

Я шёл и не останавливался. Ни минуты передышки, ни секунды сомнения — только вперёд. В голове стучала одна мысль: «Не терять темп. Не давать им шанса». Я мысленно чувствовал присутствие тех двух братеьв-сотников за спиной, хотя пока и не видел их. На большом открытом пространстве я обернулся и увидел — вдалеке, где я был всего 10-12 минут назад, подходили двое. И я понял: между нами дистанция в 10–12 минут. Этого достаточно, чтобы надеяться, но слишком мало, чтобы быть уверенным. Я почувствовал, как внутри просыпается что-то новое — не просто желание дойти, а стремление удержаться впереди. Только расстояние — где-то 10–12 минут хода. Достаточно близко, чтобы знать: расслабляться нельзя.

Вечер. 70-80 км

Было 19:30. Солнце уже начинало скрываться за горизонтом, окрашивая травы последними лучами заката. Вскоре стало смеркаться, а затем — ночь. Густая, тёмная, почти слепая. В какой-то момент мне показалось, будто за мной снова движется чья-то энергия. Позади раздавались голоса. Нечёткие, но живые. Затем появились фонарики. Я старался уйти, насколько позволяли силы. Но на 75-ом километре тело дало сбой. Мышцы отказались повиноваться. Болели оба колена. Суставы стали тяжёлыми, как будто дубовые. И я присел. Казалось, что сейчас я просто усну здесь, посреди поля, под шорох ветра и звук кузнечиков.

Именно тогда, когда я уже почти сдался, ко мне подошла целая группа. Четыре… пять фонариков. Я подумал: «это два брата сотника, да и ещё с кем-то». Ну всё, теперь они меня обгонят. Но нет — это были другие. Пятеро участников 80-километрового трейла. Антон Бондаренко, Никита Беспалов, Антон Кириллов, Руслан Сарычев и Анна Логинова. Они подошли, увидели меня, присевшего на земле, и один из них сказал: — Давай, Стас, вставай! Тебе сотку надо пройти!

Я сначала даже не понял, откуда они знают меня. Откуда знают, кто я, как они разглядели меня в такой темноте. Оказалось, кто-то узнал меня сразу. Один из ребят протянул мне гуарану, чтобы я не заснул. Она взбодрила меня. Этот момент стал точкой, в которой я снова собрал себя воедино. Поднялся, стряхнул усталость, и пошёл дальше. Я также знал: я всё ещё второй среди сотников. Я спросил, видели ли они их. И они сказали, что обогнали их, когда солнце садилось. Также кто-то из ребят сказал, что они буквально только что обсуждали меня в пути. Они обсуждали мои видеоролики с Тропы. Кто-то, посмотрел их и решил принять участие, чтобы увидеть воочию, что это такое.

А впереди открывалась одна из самых запоминающихся частей маршрута осенней Тропы 2024 года — участок вдоль реки Ока. Тогда мы шли там по самому берегу днём, было очень красиво, но в этот раз летом 2025 года вода поднялась выше, и уже была кромешная темнота, в которой абсолютно ничего не было видно. Мы были уже готовы идти 2 километра в темноте по самому краю реки по воде, но заметили, что подальше вдоль берега через кусты и высокую, мокрую траву есть проложенная тропа. И мы решили идти по ней. Я двигался вместе с новыми попутчиками. Они поддерживали, шли рядом, болтали, смеялись — и своим присутствием немного согревали эту холодную ночь.

Так мы дошли до понтонной переправы. Здесь мы и распрощались. Они, пожелав мне удачи, направились к финишу, до которого оставалась пара километров, а я — к своей третьей петле в 20 км, заключительной части дистанции. Тело болело, но я знал: впереди — решающий круг. Последний рывок. 20 км. Последнее усилие. И я пошёл. В ночи. В ночном тумане.

Ночь. 80-90 км

На часах было около полуночи. За плечами — почти 79 километров и 19,5 часов движения. Воздух наполнился влагой, лёгким туманом, который стелился над землёй. Фонарик освещал лишь ближайшие метры пути, всё остальное — темнота, полная и непроницаемая.

Этот период дистанции трудно передать словами. Это как если бы разум отключился, а тело стало частью маршрута. Мысли стали редкими, почти невидимыми. Сон, казалось, ушёл без следа, но не от усталости — скорее от того, что ты вышел за пределы времени и себя самого. Каждый шаг — это медитация. Каждое движение — акт веры.

Я шёл и смотрел вверх — на звёзды, которые в ту ночь не прятались за облаками и не скрывались в хмуром небе. Это состояние невозможно объяснить. Его можно только прожить. Полный дзен. Мир стал меньше. Всё сузилось до одного — шага. Только шага. Потом ещё одного. И ещё. И так — до тех пор, пока не понимаешь, что ты не просто идёшь. Ты существуешь в моменте. Без прошлого. Без будущего. Только сейчас. Только здесь.

Именно в такие часы ты чувствуешь себя один на один с собой. Со своей слабостью. Своей силой. С тем, что остаётся, когда уже ничего нет, кроме воли. И тогда ты понимаешь, что ты находишь себя — там, в этом бесконечном, одиноком, но таком живом движении. Это то, что проживал лично я.

Последняя КТ и последние 10 км

Всю ночь я шёл почти без остановки. На 92-м километре, когда уже светлело, меня встретила последняя контрольная точка. Судьи, среди раннего утреннего молчания, увидев меня, буквально проснулись окончательно:

— Идёт первый сотник! — воскликнул один из них, почти с восторгом.

Я немного опешил. Первый? Я?

— Но ведь передо мной же идёт ещё один сотник, — сказал я, думая, что они просто ошиблись.

Но нет. Они были уверены:

— Никого перед тобой нет. Мы проводили последнего пятидесятника в три часа дня. Больше никого не было.

Эти слова ударили неожиданно. Первый? Серьёзно?

Парни тут же связались с Андреем, чтобы сообщить, что к ним пришёл первый сотник.

Сначала я подумал, что это какая-то ошибка. Возможно, они перепутали. Возможно, Дмитрий Есипов, которого я лично видел, всё-таки пошёл на сотку. Но чем дальше, тем больше становилось понимание: возможно, я действительно иду первым. Ведь сзади так никого и не было. А вдруг все сошли, как мне и говорят парни на КТ? Что я — единственный. Один оставшийся на сто километров. Они вообще сомневались, что за мной кто-то идёт. А ведь и я не был уверен в этом. Я просто шёл и никого сзади не видел.

От этой мысли внутри что-то расслабилось. Как будто барьер исчез. Казалось, можно чуть притормозить, чуть перевести дух и просто спокойно дотащить свои ноги до финиша. И вот, на 97-м километре, метрах в семистах от понтонной переправы, за спиной раздались чьи-то голоса. Это были те самые. Андрей и Сергей Сересевы. Братья-сотники. Мои преследователи. Те самые два человека, от которых я убегал последние 45 километров.

Я обернулся. Меня словно током пробило. Шок. Неверие. Гнев. Решимость.

«Не сейчас. Только не сейчас», — пронеслось в голове.

Инстинкт выиграть проснулся в одно мгновение. Я не мог позволить себе потерять призовое место в самом конце после всего этого. Я всё ещё держал в голове мысль, что я иду второй, и если они меня обгонят, то я буду четвёртый. И я побежал. Да! Побежал! Несмотря на 15 кг за спиной, на 97 км в ногах. Бежал, как будто сама Тропа поддерживала меня. Делал короткие рывки, когда силы позволяли, а потом снова переходил на быстрый шаг. Но не останавливался. Ни на секунду.

Я был уверен: они тоже понимают, что я — их соперник. Единственный. И что если они ускорятся, то могут забрать у меня призовое место. Поэтому я не стал ждать. Ударил первым. Рванул вперёд. Мне удалось оторваться почти на 600 метров. Шестьсот метров, которые отделяли меня от них.

Финиш

Но финиш… финиш оказался тоже непростым.

Он был где-то рядом, но его невозможно было найти. Чип нужно было считать, а контрольной станции нигде не было. В лагере — тишина. Все спали. А я метался, пытаясь понять — где же конец пути? Ау! Помогите! И тут вспомнил. Инструктаж. Где-то в углу сознания мелькнуло: «Финишный считыватель на воротах». Я помчался туда, как будто там меня ждала не просто отметка, а само спасение.

И вот, на входе в лагерь, я, запыхавшийся, грязный, истощённый, но всё ещё стоящий — пробиваю свой чип. И тут же бегут они. Братья Сересевы. Разница во времени — меньше минуты. 47 и 51 секунда. Вы можете представить такую напряжённость? Такую борьбу? Это был не просто марафон. Это была целая история, написанная потом, страхом, надеждой и верой.

После финиша они подошли ко мне и сказали, что были удивлены, как это так я рванул от них. Ведь они только что видели, как в 20 метрах от них идёт соперник, которого они догнали, а потом он куда-то пропал. Также в чате Тропы они потом писали, что

«Мы вообще всю дистанцию шли в полном неведении сколько сотников перед нами. На КТ Река (перед тем, как идти вдоль реки Оки) нам сказали, что первый прошёл аж в 8 вечера, а на последней КТ сказали, что перед нами один человек, и мы были в полной уверенности, что это тот, который в 8 был на Реке, следовательно, давно финишировал. И тут натыкаемся на ещё одного соперника. Взбодрились, конечно, но увидев такую аномальную скорость перемещения, не стали даже пытаться догнать) На таких соревнованиях редко случается настолько активная борьба. За это отдельное спасибо!»

После финиша

Я стоял и не мог поверить, что всё это случилось со мной. Что я не просто дошёл. Что я попал в призёры. Пока я не знал, какое именно место — первое или второе, но в тот момент я был рад, что дошёл и финишировал достойно. И что эта история теперь часть меня и часть Тропы.

После финиша я не стал терять ни секунды — сразу направился в баню. В этот момент казалось, что тело стало чужим: мышцы дрожали от усталости, колени ныли, а спина будто превратилась в камень. Я был выжат как лимон, но внутри всё ещё бушевала эйфория. То самое состояние, когда ты понимаешь — ты прошёл через всё. Через боль, сомнения, страх и даже кабанов.

Возле бани меня встретил Саша Евдокимов — победитель на 80-ке, прошедший дистанцию за невероятные 15 часов 40 минут. Мы познакомились ещё до старта, говорили о маршруте, о своих задачах, об этом особенном духе Тропы. Он шёл вместе с Дмитрием Есиповым — сотником, который первые 80 км двигался впереди всех. Но вот теперь Саша сказал:

— Он сошёл на 80 км. Не пошёл дальше. Ему хватило 80 км.

Эти слова повисли в воздухе, как удар гонга. И тут… я понял. Понял окончательно и бесповоротно: я — первый. Первый из восьми участников, решившихся идти на 100 километров. В бане сел я на лавку, закрыл глаза и просто сидел так несколько минут. Никакой радости. Никакого ликования. Только глубокое, почти священное осознание: я сделал это. Я прошёл сотню за 24,5 часа. За столько, сколько раньше мне и не снилось.

Это было невозможно описать словами. Ты победил. Но не внешнего врага, не маршрут, а самого себя. Все свои страхи, сомнения, слабости, которые шептали тебе на каждом шагу: «Стоп. Хватит. Отдохни». А ты шёл. До конца. И не просто дошёл — первым.

Я не мог поверить. Мой ориентир был в районе 29–30 часов. В 2019 году в Шилово я прошёл 110 км за 31,5 часов. В 2022-м — в Дугне прошёл 100 км (из 150-километровой дистанции) за 28,5 часов. В 2023 в Шилово — снова 110 км за 30,5 часов. И вот теперь — 24,5 часа. Результат, который перечёркивал все предыдущие представления о себе.

Соперники наступали на пятки. На 97-ом километре они были буквально в двух шагах. Но именно эта борьба, именно тот внутренний огонь, который проснулся во мне на 55-ом, вытолкнул меня на новый уровень. Это был не просто финиш — это